Дом позитивной музыки

Герберт Моралес, которого москвичи чаще называют просто Герой, уже двадцать лет культовый персонаж российской музыкальной тусовки. Его называют отцом российского регги. В начале 90-х вместе с Александром Дельфиновым они создали один из первых коллективов, играющих в этом стиле. Группа Jah Division объединила вокруг себя русских поклонников расты.

А еще Моралес создал миф, окутывающий его личность. Музыкант на полном серьезе утверждает, что он сын кубинского революционера Леопольдо Моралеса, соратника Че Гевары. Что ж, даже если это и сказка, то сказка красивая, создающая ему колоритный имидж. Не последнюю роль в прорисовке образа сыграла и экзотичная внешность – смуглое лицо и длинные дреды.

При виде Моралеса на сцене или в жизни приходит на ум слово «музыкант Вселенной». От его жестикуляции, мимики, слов исходит мощная энергетика доброты и тотального позитива. Но тут есть подводный камень. Для музыки в стиле регги, как правило, не используют классические литературные тексты. Палитру смыслов довершают мелодика и ритм, творящие своеобразную медитацию.

Но мы живем в России, и любое зарубежное течение, попав на российскую почву, прирастает к корням культуры и постепенно принимает новые, не схожие с оригиналом формы. Вот и получилось, что Гера Моралес в корне изменил положение вещей.

А иначе и быть не могло. Ведь до выступления с Jah Division он был классическим гитаристом и исполнял песни Александра Вертинского, Александра Галича, собственные песни на стихи Николая Гумилева. По мере творческого роста две любви Моралеса начали взаимодействовать. Постепенно он адаптировал багаж классики к своей музыкальной религии.

Необычность концерта в клубе Арт`Эриа в том, что он был посвящен Александру Галичу. Как объяснил Моралес, они привыкли играть не просто так, а в честь великих личностей. Были, например, концерты памяти Боба Марли и Че Гевары.

Выступление прошло в камерной обстановке. Было немного народу, и Моралес блаженствовал, непрерывно творя атмосферу речевой, музыкальной и двигательной импровизации. При этом казалось совершенно естественным, что он не помнит текста и все время пользуется книжечками и листочками.

Это было частью театрализованного действа. Захватывая пространство сцены, Моралес то выдвигался на авансцену к зрителям, то закутывался в занавес, то садился на корточки или начинал бегать туда и обратно. Гитара и стул, на который он все же иногда водружался, казалось, сковывали его творческий темперамент.

Такое сочетание редко увидишь. На экране шло слайд-шоу из фотографий Галича, а крестный отец русского регги серьезно говорил об истории России и жертвах войн и репрессий. Исполнял «Ночной разговор в вагоне-ресторане»: «Вечер, поезд, огоньки, дальняя дорога…», а еще «Облака плывут, облака…».

Концерт продолжался три часа. Моралес пел песни Вертинского, песни на стихи своего любимого Даниила Хармса («Я господин свободных мыслей»), Арсения Тарковского («Стол накрыт на шестерых…»), Иосифа Бродского и Николая Гумилева. Так что произошел взаимно полезный обмен. Регги подарил классике ритм, а она ему – смысловую нагрузку. Недаром говорят, что от смешанных браков рождаются красивые дети.